После детского насилия: что связано с устойчивостью

В тяжёлых обстоятельствах детства результаты во взрослом возрасте часто различаются. Одни сохраняют здоровье, отношения и образование, другие сталкиваются сразу с несколькими проблемами. Исследование проследило за 5112 участниками, чтобы понять, какие подростковые привычки и семейные отношения связаны с разными вариантами взрослой адаптации.

Данные первой волны собрали в возрасте 11–21 год, а четвёртую волну провели, когда участникам было 24–33 года. Во взрослом возрасте их спрашивали о пережитом до 18 лет эмоциональном, физическом и сексуальном насилии со стороны опекунов. Затем исследовали состояние здоровья, депрессию, образование и доход.

Пять вариантов взрослой жизни

Компьютерный анализ разделил участников на пять групп по сочетанию биологического, психологического и социального риска. В двух группах риск был низким, в одной — средним, а две группы относились к высокому риску. При этом внутри каждого уровня находились участники с разной адаптацией.

Кардиометаболический риск оценивали по давлению, пульсу, окружности талии, индексу массы тела, холестерину, уровню сахара и маркерам иммунной функции. Депрессию определяли по опроснику о грусти, беспокойстве и радости за последнюю неделю. Образование и личный доход служили показателями социального функционирования.

Около 13% участников оказались в группе высокого риска, но сохранили здоровые биологические, психологические и социальные показатели. То есть пережитое в детстве насилие не сопоставлялось у всех с одинаковым взрослым исходом. Среди участников этой группы чаще встречались те, кто в подростковом возрасте меньше времени проводил сидя и сохранял более тёплые отношения с матерью.

Что было связано с лучшей адаптацией

Сидячее время измеряли по часам в неделю, потраченным на телевизор, видео и компьютерные игры. Больше таких часов в подростковом возрасте было связано с более высокой вероятностью неблагоприятных взрослых исходов. Меньше сидячего времени, напротив, сопровождало устойчивое развитие.

Отношения с родителями оценивали по теплоте и удовлетворённости, отдельно учитывая время вместе и частоту общения. С устойчивой взрослой адаптацией была связана именно материнская теплота. Количество совместного времени и частота общения подобной связи в этом анализе не показали.

Физическая активность, оценённая отдельно по частоте занятий спортом, тоже не показала связи с устойчивостью. Это не означает, что движение во взрослом возрасте не имеет значения. Здесь зафиксировано лишь то, что отдельный показатель занятий спортом не различал группы адаптации.

Женский пол и более низкий семейный доход чаще сопровождали попадание в группы со средним или высоким риском и худшим психологическим и социальным состоянием. Эти данные также не позволяют определить направление связи или объяснить её конкретными причинами.

Тёплая связь и привычки — не вся история

Подростковый сидячий образ жизни и характер отношений с матерью оказались заметно связаны со взрослым исходом. Но картина не сводится к одному объяснению: исследование выявляет статистические совпадения между периодами жизни, а не причинную цепочку.

Связь с матерью особенно трудно трактовать однозначно. Точное время насилия не установили, поэтому неизвестно, существовала ли тёплая связь до него или возникла позже. Воспоминания о детстве также могли искажать часть сообщений.

Работа вышла в журнале Stress and Health. Её главный результат состоит в том, что даже среди людей с высоким уровнем насилия, пережитого в детстве встречается благополучная адаптация во взрослом возрасте. С ней связаны меньшее сидячее время в подростковом возрасте и более тёплые отношения с матерью.